Изучите архитектуру Архангельского в стиле классицизм, регулярный парк с террасами, коллекцию из более чем 200 мраморных скульптур, фонтаны и знаменитые зелёные коридоры-берсо. Узнайте о восстановленных оранжереях и памятниках императорам.
Архангельское: Упрямство красоты на берегах Москвы-реки
«Место сие, по благоприятству природы и художеству рук человеческих, есть одно из приятнейших в окрестностях столицы...» — Из путевых записок Павла Свиньина, 1827 год
Архангельское: Упрямство красоты на берегах Москвы-реки
Друзья мои, сегодня я предлагаю вам прогулку — не по аллеям, а по времени. Мы отправимся в место, которое называют «подмосковным Версалем», но, как часто бывает с громкими сравнениями, это лишь половина правды. Архангельское — не копия, а самостоятельный шедевр, выстраданный русским упрямством, вкусом и любовью к прекрасному. Здесь каждый камень, каждая статуя и каждый куст хранят историю — от глухого сельца до императорской резиденции, от опалы до триумфа. Давайте пройдём по этой хронике шаг за шагом.
Глава первая. Из Уполозов в Архангельское: первые хозяева (XVI–XVII века) Всё начиналось не с парадного подъезда, а с тихого вотчинного уголка. Первое письменное упоминание этих мест на берегу Москвы-реки относится к 1584 году. Тогда имение носило неблагозвучное имя Уполозы — по фамилии одного из владельцев, Алексея Ивановича Уполоцкого. Обычная помещичья усадьба: дворы, пашни, крестьянские избы. Кто бы мог подумать, что через два с половиной столетия здесь будут принимать императоров? А дальше начинается калейдоскоп фамилий, столь характерный для русского землевладения. В 1646 году село покупает боярин Фёдор Иванович Шереметев. Именно тогда, по названию построенной здесь деревянной церкви, Уполозы навсегда превращаются в Архангельское. Затем имение переходит к князьям Одоевским. В 1667 году на месте деревянной церкви возводят каменный храм Михаила Архангела — и это единственное здание, которое стоит на своём месте с тех самых пор. Позже владельцем становится князь Михаил Яковлевич Черкасский. Но все эти смены хозяев были лишь прелюдией — главные события ждали впереди.
Глава вторая. Эпоха Голицыных: мечты о свободе и первые сады (1703–1768) 1703 год — дата поворотная. Именно тогда Архангельское переходит к князьям Голицыным. И здесь история обретает не просто факты, а драму. Владельцем становится Дмитрий Михайлович Голицын (1665–1737). Он получает усадьбу не случайно: он был женат на Анне Яковлевне Одоевской, наследнице прежних владельцев. Это был человек удивительной судьбы. Сподвижник Петра I, сенатор, один из образованнейших людей своего времени. Он собирает в Архангельском огромную библиотеку — крупнейшее в России собрание книг по политической истории, философии и праву. Он мечтает о парламентской монархии. И за эти мечты платит сполна: в 1730-х годах, в царствование Анны Иоанновны, он попадает в опалу. Именно в годы ссылки и опалы он начинает превращать Архангельское в настоящую усадьбу: строит деревянный дворец, разбивает первый регулярный сад, закладывает оранжереи. Вот он, парадокс русской истории: государственный деятель, попавший в немилость, создаёт на берегу Москвы-реки уголок гармонии и просвещения. После смерти Дмитрия Михайловича усадьба переходит к его внуку. И вот 1768 год — новое важное имя: владельцем становится Николай Алексеевич Голицын. Именно при нём начинается строительство того самого Большого дома, который мы сегодня знаем как дворец. Начало работ относится к 1780-м годам. Архитектором был француз Шарль де Герн. Так на русской земле, стараниями опального князя и его наследников, начал рождаться архитектурный шедевр.
Глава третья. При Юсуповых: превращение в «подмосковный Версаль» (1810–1820-е) Но настоящий расцвет, тот самый блеск, который и принёс Архангельскому славу, начинается в 1810 году. Имя этому блеску — Николай Борисович Юсупов. Это был один из богатейших людей России. Дипломат, путешественник, коллекционер, директор Императорского фарфорового завода. Он покупает у Голицыных усадьбу, которая, по некоторым сведениям, пришла в упадок, и начинает творить. В 1810–1820-х годах он завершает строительство дворца и создаёт тот самый ансамбль, который мы знаем сегодня. Он перевозит сюда свои бесценные коллекции: живопись, скульптуру, книги. В его библиотеке было более 20 тысяч томов! Но история не бывает без испытаний. 1812 год — нашествие французов. Усадьба разграблена. Однако Юсупов не сдаётся. Он привлекает выдающихся архитекторов для восстановления. И затем — новый удар. Январь 1820 года: в усадьбе случается страшный пожар. Он уничтожает значительную часть коллекций, наносит серьёзный ущерб зданиям. Казалось бы, всё рухнуло. Но нет. Для восстановления приглашают лучших московских зодчих: И.И. Жукова, О. Бове, Е.Д. Тюрина. Заново расписывают стены, восстанавливают интерьеры. Именно тогда, в эти годы, в усадьбе появляется ещё одно чудо — знаменитый театр, созданный по проекту итальянского художника и архитектора Пьетро Гонзаго. К 1827 году этот театр уже упоминается как одна из главных достопримечательностей Архангельского.
Глава четвёртая. Фарфор и хрусталь: «учёная прихоть» на берегу Москвы-реки (1818–1839) Но величие Архангельского — это не только камни и мрамор. Это ещё и удивительная история о том, как один человек превратил своё имение в центр художественного производства. В 1818 году, через восемь лет после покупки усадьбы, князь Николай Борисович Юсупов открывает в северной части Малого дворца «Каприз» фарфоровое заведение. И надо сказать, что это была не просто прихоть богатого вельможи — это был продуманный шаг. Юсупов, будучи директором Императорского фарфорового завода, прекрасно понимал толк в этом деле. Мастерскую устроили в тех самых комнатах, где сегодня располагается Музей фарфора. Трудились на ней крепостные мастера князя. Поначалу они воспроизводили на чайных парах и десертных тарелочках живопись из картинной галереи Юсуповых. По сути, это было обучение на месте: прямо при мастерах учились юноши, из которых потом вырастали большие художники. Первый, ученический период становления мастерской длился с 1818 по 1821 год. А уже в 1820 году появляются первые упоминания о сервизах, украшенных видами самой усадьбы. Заведение просуществовало до 1839 года. За двадцать лет здесь создавались настоящие шедевры. Мастера использовали картины и эстампы из богатейшего собрания князя. Изготавливали «вседневный фарфор» — те вещи, которыми княжеская семья пользовалась в повседневном быту, и парадные сервизы. Была создана, например, большая серия тарелок с зеркалом жёлтого крытья, украшенных овальными композициями с миниатюрами. И всё это — руками крепостных, под руководством князя, который относился к фарфору как к произведению искусства, а не просто предмету быта. Существовал в Архангельском и хрустальный завод — уже в 1814 году мастера преподнесли Николаю Борисовичу к именинам бокал безукоризненной работы, с выгравированными литерами «NY» под княжеской короной. Сегодня эта традиция продолжается. В Малом дворце «Каприз» после реставрации открылась постоянная экспозиция фарфора из собрания князей Юсуповых. Здесь можно увидеть и редкие вазы Севрской мануфактуры, и сервизы с чёрным крытьем, имитирующим китайские лаковые вещи, и, конечно, изделия собственной архангельской мастерской.
Глава пятая. Оранжереи и ботанический сад: сладкое ничегонеделанье Оранжереями Архангельское славилось задолго до Юсупова — ещё при Голицыных. В начале XVIII века здесь уже имелись большая и малая оранжереи. В них зимовали лавровые и фиговые деревья, померанцы и лимоны, персики, герань, олеандры, гвоздики и даже «различные сорта индийских трав». Рядом находился «огород», где выращивали не овощи, а цветы, и фруктовый сад, за которым следил специальный садовник со своими помощниками. Но Николай Борисович Юсупов, привыкший довольствоваться лучшим, придал ботаническому хозяйству грандиозный размах. Он не жалел ни сил, ни средств: повсюду скупались редкие растения, в разных частях имения строились новые оранжереи и теплицы. Летом деревья в кадках выносили из оранжерей и расставляли по периметру парадного двора перед дворцом. В центре ставили огромный померанец, купленный у графов Разумовских — равные ему экземпляры были только в Версале. Гости отмечали, что здесь всё «располагало к неге и чувственным страстям» — к тому самому dolce far niente, «сладкому ничегонеделанью». Настоящий прорыв произошёл в 1827 году: между регулярным парком и селом разбили ботанический сад. Для размещения этого собрания растений с 1827 года расширялись существующие и возводились новые оранжереи. Среди них была Ботаника (или Ботаническое отделение) — комплекс, включавший Холодную оранжерею «длиною 21 сажень и шириною 14 аршин», две теплицы по бокам и Пальмовую и Эриковую оранжереи напротив. Эти строения, как и сама коллекция уникальных растений, были приобретены у наследников графа Разумовского и перевезены из подмосковной усадьбы Горенки. В оранжереях росли пальмы, эрики, верески и субтропические диковинки. Но, увы, это великолепие просуществовало недолго. В 1832 году наследник князя, Борис Николаевич Юсупов, приказал ботаническое отделение упразднить, а здания разобрать. Спустя почти двести лет, в июне 2022 года, состоялось торжественное открытие воссозданных Ботанических оранжерей на старых фундаментах. Сегодня это уже не сады под стеклянной крышей, а новое культурное пространство с выставочным залом, кинолекторием и кафе.
Глава шестая. Парк и скульптура: итальянская вилла под Москвой Но сердце Архангельского — это, конечно, его парк. И здесь надо сказать прямо: это одно из лучших произведений садово-паркового искусства России конца XVIII — начала XIX столетия. По композиции и гармонической красоте он почти безупречен. Строгая логика и равновесие роднят его с итальянскими садами эпохи Возрождения и французскими регулярными парками, а пейзажные рощи словно набросаны кистью английского ландшафтного архитектора. Исторически въезд в усадьбу осуществлялся по Императорской аллее, ведущей от Московской дороги к дворцу. Эта перспектива становится стержнем всего ансамбля. Аллея подводит к массивной въездной арке Парадного двора, в проёме которой виден портик Большого дома. Замкнутое пространство двора с клумбой в центре опоясано мощными колоннадами. Большой партер — одна из наиболее значительных частей парка. Огромный прямоугольник (240 на 70 метров), окружённый зелёными шпалерами, аллеями и ритмично чередующимися мраморными статуями, образует пространство, удивительное по благородству и мощи. Лестница, ведущая со второй террасы к Большому партеру, по праву считается одним из лучших украшений парка. А теперь — о главном богатстве парка. Это парковая скульптура. Коллекция насчитывает свыше двухсот изваяний — и это крупнейшее собрание декоративной мраморной скульптуры в России. Большая их часть была заказана и приобретена в начале XIX века Николаем Борисовичем Юсуповым. Здесь и барочные фигуры античных богов, и портретные бюсты древних полководцев, государственных деятелей и философов, и многофигурные композиции, и анималистические произведения, и гермы, и вазы, и фонтаны, и мраморные скамьи. Среди реплик с античных подлинников можно увидеть «Венеру Медицейскую», «Геракла» и «Флору» Фарнезе, «Менелая с телом Патрокла». Группа «Геркулес и Антей» восходит к работе итальянского мастера XVII века Стефано Мадерно. Скульптуры выполнены из мрамора, заказанного Юсуповым в Карраре, в Италии, а также в мастерских работавших в России итальянских скульпторов — Сильвестра Пенно, братьев Трискорни — и русских ваятелей. И знаете, что самое удивительное? О сохранности этой коллекции заботились ещё при жизни Николая Борисовича. Уже в 1826 году знаменитый скульптор Василий Иванович Демут-Малиновский предложил использовать для зимнего укрытия мраморов деревянные футляры. И этот метод оказался настолько удобным и практичным, что на протяжении уже трёх столетий остаётся наиболее надёжной защитой для мраморных памятников.
Глава седьмая. Берсо: зелёные коридоры французского парка Но есть в Архангельском ещё одна особенность, которая ускользает от беглого взгляда, но составляет душу парка. Это берсо (от французского berceau — «колыбель») — крытые галереи из лёгких арок с высаженными по обеим сторонам деревьями, ветви которых прикрепляют к каркасу, образуя сплошной зелёный тоннель. Эти растительные аллеи, создающие естественную прохладную тень, появились во французских парках регулярного стиля второй половины XVII века, в том числе в знаменитом Версале, а затем получили распространение и в пейзажных парках XVIII столетия. В России берсо называли «огибными аллеями». Их первая постройка в усадьбе Архангельское относится к концу XVIII века, к периоду устройства регулярного сада князем Н.А. Голицыным. Крытые аллеи, фланкирующие партер с востока и запада, обозначены на планах, датируемых 1818 и 1829 годами. По описаниям работ, проходивших в начале XIX века, берсо были выполнены из деревянных конструкций и обсажены липой мелколистной, которая специальным образом формовалась и подвязывалась к конструкциям. Внутреннее пространство берсо — это чередование зелёного тоннеля и арочных беседок, устроенных на пересечении аллей. Их соорудили при князе Юсупове, чтобы гости могли укрываться от солнца и зноя. Раньше берсо были увиты виноградными лозами. К середине XIX века крытые галереи были разобраны. И только в период реставрации парка в 1982–1985 годах они были восстановлены. Сегодня, гуляя по этим зелёным тоннелям, вы словно переноситесь в те времена, когда дамы в кринолинах и кавалеры в сюртуках прогуливались здесь, спасаясь от летнего зноя. Это не просто аллеи — это живые коридоры, где время течёт иначе, где слышен только шелест листьев и собственные шаги.
Глава восьмая. Фонтаны: вода, зазвучавшая через столетие Архангельское всегда славилось своими фонтанами. Всего на территории усадьбы их три — и каждый из них — отдельное произведение искусства. Первый — фонтан со скульптурной группой «Амуры с лебедем». Второй — Розовый фонтан со скульптурной группой «Мальчик с гусем». Третий — фонтан со скульптурной группой «Амуры с дельфинами» на Нижней террасе. Последний был создан итальянским архитектором Д. Джиромелло в XVIII веке. И здесь, друзья мои, начинается удивительная история. Эти фонтаны были выключены с момента отъезда хозяев усадьбы князей Юсуповых в 1917 году и с тех пор не работали. Представьте себе: более ста лет молчания. В советские времена они не включались. И только в 2019 году, после масштабной реставрации, фонтаны впервые заговорили вновь. Как сказал тогда сотрудник музея: «Архангельское вернет славу подмосковного Версаля». В ходе реставрации было принято мудрое решение: на месте некоторых оригинальных скульптур установлены копии, а сами оригиналы демонстрируются отдельно — для их лучшей сохранности. Проект по восстановлению разрабатывался совместно с Министерством культуры РФ, экспертами в области парковой реставрации и даже Институтом археологии РАН. Восстановлено более 20 объектов культурного наследия, включая все три фонтана. Сегодня, прогуливаясь по Нижней террасе и слушая журчание воды, трудно поверить, что ещё несколько лет назад эти фонтаны были лишь немыми свидетелями ушедшей эпохи.
Глава девятая. Императорские памятники: Екатерина, Александр, Николай Среди этого великолепия есть два мемориала, которые стоят особняком. Это памятники, посвящённые венценосным особам, — и каждый из них — отдельная история. Храм-памятник Екатерине II В западной части регулярного парка, по проекту архитектора Евграфа Дмитриевича Тюрина, в 1819 году был возведён небольшой изящный павильон — храм-памятник Екатерине II. Это не просто беседка. Это — античный портик, словно перенесённый в подмосковный парк из итальянского сада эпохи Возрождения. Павильон имеет три капитальные стены, а с четвёртой, открытой стороны, его украшает портик из четырёх римско-ионических колонн, поддерживающих антаблемент и фронтон. На фризе выбита торжественная латинская надпись: «D. Ekaterinae» — «Божественной Екатерине». В глубине павильона, на пьедестале, установлена бронзовая статуя императрицы — и здесь, друзья мои, начинается самое интересное. Екатерина предстаёт перед нами не в парадном платье и не в военном мундире, а в облике древнеримской богини правосудия Фемиды. Это не просто портрет — это аллегория. Мудрая правительница, законодательница, блюстительница справедливости. За образец была взята мраморная скульптура императрицы, созданная знаменитым ваятелем Михаилом Ивановичем Козловским в 1796 году для сенатора П.В. Мятлева (ныне она хранится в Русском музее в Санкт-Петербурге). С оригинала сняли гипсовый слепок, а затем, с небольшими изменениями, в 1825–1826 годах отлили бронзовый памятник в мастерской Сантина Кампиони. Императрица увенчана лавровым венком и диадемой — символами славы и власти. В одной руке она держит весы Судьбы — символ справедливости, а другой рукой указывает на лежащий у её ног карающий меч, вложенный в свиток законов. Портретное сходство здесь идеализировано — так, как того требовали каноны классицизма, прославляющие добродетели мудрой правительницы. На стене павильона, позади фигуры Екатерины, выбиты слова из поэмы великого итальянского поэта эпохи Возрождения Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим»: «Ты, которой послало небо и даровала судьба желать справедливого и иметь возможность достигнуть желаемого». И знаете, что придаёт этому месту особую, почти мистическую атмосферу? Перед статуей когда-то стоял бронзовый треножник с курильницей, и на горящих углях постоянно жгли душистые травы. Представьте себе этот аромат, смешивающийся с запахом старых лип и влажной земли, — и вы поймёте, почему Архангельское называют местом, располагающим к «сладкому ничегонеделанью». Памятные колонны в честь императоров Но если храм Екатерины — это один, уникальный памятник, то визиты других императоров отмечены в Архангельском иначе. Здесь, на аллеях парка, установлены памятные колонны. Всего за историю усадьбы её посетили пять российских императоров: Александр I, Николай I, Александр II, Александр III и Николай II. И в честь каждого из них в парке воздвигали памятную колонну. До наших дней, увы, сохранились только три. Первой, в 1816 году, была установлена колонна в честь Александра I. Император посетил усадьбу в том же году, и этот визит стал для Юсупова поводом для грандиозного торжества. Специально к приезду высокопоставленного гостя был построен театр, и царю предстояло первым увидеть премьеру спектакля на новой сцене. Колонна представляет собой высокую стелу, установленную на трёхступенчатом мраморном пьедестале, а её вершину венчает бронзовый орёл. Вторая колонна появилась в 1827 году — в память о визите Николая I в 1826 году (мастерская Сантино Кампиони). Третья, самая поздняя, была установлена в 1889 году в честь приезда Александра III, который посетил Архангельское 17 августа 1888 года. Эти колонны — не просто украшение парка. Они — молчаливые свидетели истории. Каждая из них отмечает момент, когда усадьба, пусть на короткий миг, становилась центром имперского внимания. И сегодня, прогуливаясь по аллеям Архангельского, стоит остановиться у каждой из них. Представьте себе: вот здесь, на этом самом месте, стоял император, смотрел на парк, на Москву-реку, и, возможно, думал о чём-то своём, о вечном. А мы, спустя два столетия, идём по тем же дорожкам.
Глава десятая. Каретная галерея: искусство в движении От созерцания неподвижных мраморов я предлагаю вам перейти к тому, что когда-то находилось в постоянном движении. Речь идёт об уникальной Каретной галерее князей Юсуповых — единственном уцелевшем в России собрании экипажей, бывших частной собственностью дворянской семьи. Аналогичные по времени создания и мастерству исполнения экипажи можно увидеть только в крупнейших собраниях Европы. Собрание начало формироваться ещё в 1840-х годах. Сегодня в экспозиции представлены подлинные шедевры каретного дела. Одна из карет была выполнена в 1720-х годах в Германии — и это, пожалуй, самый ранний экспонат. Другая, 1770-х годов, принадлежала самой императрице Екатерине II и была подарена князю Николаю Борисовичу Юсупову императором Николаем I. Эти две кареты представляют собой разительный контраст конструкций начала и второй половины XVIII столетия. Но коллекция не ограничивается одними экипажами. Вместе с каретами экспонируются редкие предметы сбруи и упряжи XVII–XIX веков из княжеского собрания, а также пушки, книги, дорожные предметы и портреты хозяев карет. Это не просто транспортные средства — это произведения декоративно-прикладного искусства и инженерной мысли своей эпохи. В XX веке кареты были выставлены в специально построенном павильоне «Каретный сарай». Сегодня Каретная галерея размещается в Западном флигеле дворца. Несмотря на большие утраты, эта коллекция остаётся первоклассной с точки зрения отделки и конструкторских решений. И сегодня, посетив экскурсию «Карету мне, карету!», вы сможете не только увидеть эти уникальные экипажи, но и узнать историю их владельцев, приоткрыть тайны путешествий XVIII–XIX столетий.
Глава одиннадцатая. Эстетика античности: греческий сюжет в Архангельском И наконец, о том, что составляет архитектурную и идейную основу всего ансамбля. Архангельское буквально пронизано античной историей и искусством. Владельцы усадьбы — и Голицыны, и Юсуповы — были людьми своего времени, воспитанными на идеалах классицизма. Эпоха конца XVIII — начала XIX века была временем увлечения античностью. В архитектуре это выражалось в строгих пропорциях, колоннадах, портиках, фронтонах — всём том, что мы называем классицизмом. В Архангельском этот стиль воплощён с редкой полнотой. Дворец, построенный по проекту французского архитектора Шарля де Герна, выдержан в смягчённых формах классицизма стиля Louis XVI. Но главное — это то, что́ наполняло парк. Мраморная скульптура — более двухсот изваяний античных богов, героев, философов и полководцев. В тени деревьев застыли статуи Юпитера, Аполлона, Венеры, Геркулеса. Бюсты Сократа, Платона, Цицерона. Это не просто украшения — это энциклопедия античной мифологии и истории, развёрнутая на аллеях парка. Владельцы усадьбы сознательно создавали иллюзию итальянской виллы или даже античного святилища. Храм-памятник Екатерине II — это классический античный портик. Театр Гонзаго — с его колоннадами и пропорциями, восходящими к античным театрам. Даже планировка парка с его террасами, балюстрадами и статуями напоминает древнеримские сады. Хотя в Архангельском нет специально возведённых «греческих развалин» — искусственных руин, столь модных в английских пейзажных парках, — дух античности здесь присутствует повсеместно. Он живёт в мраморных статуях, в колоннадах дворца, в самом ритме парковых аллей. И это не случайно: Николай Борисович Юсупов был не просто коллекционером — он был человеком, который мыслил античными категориями, видел в классическом наследии не мёртвый груз, а живой источник вдохновения. Недаром в музее-усадьбе «Архангельское» была развёрнута экспозиция «Греческий сюжет», где более двух тысяч лет «греческого чуда» соединялись с историей самой усадьбы. Архангельское — это не подражание, а органичное продолжение античной традиции на русской земле. И в этом, возможно, главный секрет его непреходящей притягательности.
Глава двенадцатая. От дворца к музею и вечность (XX век и современность) Архангельское оставалось во владении Юсуповых до самой революции. А затем — 23 октября 1918 года: выходит декрет о национализации имения. И вот, 1 мая 1919 года, на территории бывшей аристократической резиденции открывается музей. Дворцово-парковый ансамбль и богатейшие коллекции становятся доступны для всех. За почти век музейной жизни усадьба пережила разные времена: и годы запустения, и периоды блестящих реставраций. Но каждый раз она возвращалась к жизни, доказывая, что красота сильнее времени. Сегодня музей-усадьба «Архангельское» — это живой, дышащий организм, где история соседствует с современностью, а старые парки полны голосами новых поколений.
Вот так, друзья мои, выглядит эта история в её полноте. От скромного сельца Уполозы через опалу Голицына и пожар Юсупова — к всенародному музею. От карет, что когда-то возили императоров, до фонтанов, зазвучавших через столетие молчания. От зелёных коридоров берсо, где прятались от зноя, до мраморных богов, застывших в вечном созерцании. И каждый раз, когда я бываю в Архангельском, мне кажется, что эта земля хранит не только камни и картины, но и само упрямство красоты, которая, вопреки всему, продолжает существовать. И пока мы будем приходить сюда, пока будут цвести липы и стоять на страже мраморные боги, эта красота будет жить. А значит, будет жить и наша память.
